А Н И М Е  В  Т Ю М Е Н И

 

 

 

NEKO

 
     
 

Здравствуй, страна Япония!

Такое бывает очень редко, но меня отправили в командировку, и ни куда-то, а в Японию! Целых три дня в Японии! Естественно, что мне там жутко понравилось.

Япония населена такими непосредственными городами, каких я еще нигде не видел. Вот перед тобой улица, без меры осыпанная конфетти рекламных щитов, плакатов, надувных моделей товаров, обвешенная почти до вульгарности нитками неоновых вывесок, рекламных лозунгов и призывов, бряцающая новейшими брелками уличных телевизоров, гордо попирающая небо шпильками ультрасовременных небоскребов, сияющих мягкой отраженной голубизной небес, либо слепящих задором весеннего солнца. Но, стоит лишь свернуть за угол, вырваться из необузданного ревущего потока уличной реки, бурлящей в середине юркими тойотами, независимыми маздами, иногда вспенивающейся неизвестно как сюда затесавшимися мерседесами, задумчивыми фордами и прочими всякими ауди, немного замедляющей свой темп на отмелях тротуаров, и глохнешь от обрушивающейся на тебя тишины. Судорожно оглядываешься назад на бурлящее будущее, неуверенно отворачиваешься и, все еще боясь поверить, осторожно ступаешь по дороге в прошлое. Постепенно звуки возвращаются, слетая беззаботной трелью с еще по-зимнему голых ветвей, любопытно выглядывая детским смехом из-за ждущих очередной весенней побелки оград, подкрадываясь далеким невозмутимым боем пожилого колокола. Такой предстала передо мной Япония.

Я жил в небольшой, изо всех сил старающейся быть традиционной, гостинице. Получалось у нее довольно успешно, даже не смотря на, хотя и старое, но все же в доску кирпичное здание, ассоциирующееся скорее с советской хрущевкой, чем с Японией – такие японцы строили годах в пятидесятых-шестидесятых, точнее не помню, когда больше заботились о стоимости, чем о привлекательности. Стыдясь своего внешнего вида, гостиница тщетно – все же ранняя весна – пыталась спрятаться за редкой шеренгой, каких-то деревьев. Как потом выяснилось, это была сакура, которую я, к своему глубочайшему стыду, не узнал. Зато внутри все было очень традиционно.

Владела этим местом немного суетливая, но довольно милая женщина. Она носила красное кимоно с мелкими зелеными цветочками, окантованными золотом. Дочь же хозяйки, тихая симпатичная девушка лет шестнадцати, с длинными черными волосами, носила красное кимоно с золотыми цветочками. Не знаю почему, но эти кимоно – одно из самых отчетливых воспоминай об этой поездке.

Чувствовалось, что я чем-то беспокою эту гостеприимную женщину, но сказать все прямо или даже туманно намекнуть не позволяет воспитание. На второй день до меня дошло, что хозяйка сомневается, смогу ли я оплатить проживание, и заранее переживает возможную неловкую ситуацию. Внутренне улыбаясь, я, под предлогом своего неумения рассчитывать свои затраты, отдал авансом 300 долларов. Надо было видеть, какое облегчение было написано на ее лице.

Я жил на втором этаже в небольшой комнате с единственным окном, выходящим на юг. Прямо напротив располагалась обычная японская школа с неизменными часами над входом. Если смотреть из окна рано утром, когда восход окрашивает все в розоватый цвет, когда солнце еще только-только выбирается из-за горизонта, а тени, изгибаясь, еще потягиваются ото сна, образуя длинные черные полосы, то может показаться, что перед тобой обычная российская школа, окруженная двориком с парком, спортивными площадками и беговой дорожкой.

Вообще-то, командировку в Японию я получил на 4 дня, для этого пришлось немного поговорить с начальником. Четвертый день я должен был потратить на походы по магазинам, достопримечательностям, в общем, провести время как обычный турист. Но уже в конце третьего дня я мчался в поезде домой – толи обилие ярких впечатлений, то ли настойчивая болтовня тети, а скорее и то и другое привели к тому, что я совершенно забыл, что перед поездкой договорился о продлении командировки. И вместо пейзажа за окном поезда перед моими глазами сменяли друг друга щемящие образы маленьких книжных магазинов, забитых под потолок мангой на самый неожиданный и странный вкус, какой только может оказаться у гайдзина, огромных многоэтажных супермаркетов сверкающих сталью и стеклом, узких торговых улочек, заполненных спешащими прохожими.

Проснувшись сегодня утром, я пытался вспомнить свои впечатления об этой удивительной командировке, размышлял, как же я так опростоволосился с четвертым днем и жутко жалел, что не захватил с собой фотоаппарат.

А еще я понял. Что эти три замечательных дня, мне просто-напросто приснились. Приснились сегодня под утро. Что никуда я не ездил. Пришел на ум фильм «Вспомнить все», который «Total Recall» с его фирмой фальшивых воспоминаний. Что-то в этом есть. Я же отчетливо помню красные кимоно хозяйки гостиницы и ее дочери, вид из окна на утреннюю школу, со школьным двором, шумную улицу делового квартала и тихую улочку спального района. Я все это прекрасно помню, как помню и то, что никуда не ездил. Забавно. Почти так же забавно, как и то, что из Японии я ехал на поезде, как будто бы есть мост, соединяющей острова с Россией. Я очень рад, что мне приснился такой красочный, связанный, почти без несуразиц сон. Только теперь очень хочется, гораздо сильнее, чем раньше, поехать в Японию.

 
 

 

(c) NEKO 12 марта 2003г.

 
 

Возврат в библиотеку